10 января Международная федерация футбола (ФИФА) объявила об изменении регламента главного футбольного турнира в мире. С 2026 года в Чемпионате мира по футболу будут участвовать 48 команд — это в полтора раза больше, чем сейчас. Их разобьют на 16 групп по три сборных в каждой, а стадия игр на выбывание будет начинаться с 1/16 финала. «Медуза» объясняет, почему это крайне спорное решение, но находит один (зато сильный!) аргумент в его поддержку.

Это политика

Разговоры о расширении Чемпионата мира идут не первый год. Еще в 2013 году, до того как чиновники ФИФА оказались в центре большого антикоррупционного расследования, глава УЕФА Мишель Платини в ответ на заявление тогдашнего главы организации Зеппа Блаттера о необходимости сократить количество европейских команд на турнире предложил увеличить число его участников до (почему-то) сорока команд. Эту же идею высказал в марте 2016 года сменивший Блаттера президент ФИФА Джанни Инфантино — причем сделал он это на пресс-конференции в Уругвае, пообещав, что на ЧМ, проходящем по новой схеме, из Южной Америки напрямую на турнир выйдут пять команд вместо прежних четырех.

В итоге члены ФИФА проголосовали за турнир с 48-ю участниками (что чисто с точки зрения чисел и системы игр на выбывание куда логичнее, чем 40), но смысл тот же — и претензии те же: с одной стороны, новое руководство ФИФА добивается лояльности от членов организации, предоставляя возможность поучаствовать в главном мировом футбольном турнире более слабым командам; с другой, пытается таким образом отвлечь внимание от коррупции и изобразить реформу не в том месте, где она требуется.

Группы по три команды — это нонсенс

Сразу по нескольким причинам. Во-первых, это просто странно выглядит. Во-вторых, это неизбежно приведет к тому, что многие команды приедут на турнир (и понесут все связанные с этим издержки), чтобы сыграть всего две игры и после этого отправиться восвояси — что вряд ли сильно обрадует их болельщиков. В-третьих, при таком малом количестве матчей неизбежно возрастет важность дополнительных показателей вроде разницы мячей при распределении мест — а значит, многие могут не попасть в плей-офф совсем уж по техническим причинам. Говорят, что для того, чтобы избежать этого, в ФИФА обсуждается идея отменить ничьи даже на групповом этапе — и в случае, если матч не заканчивается победой одной из команд, пробивать пенальти, но это вызывает новые вопросы (например, будет ли играться дополнительное время). К тому же сама идея послематчевых пенальти многим не нравится, потому что в них многое зависит от случайности.

Наконец, при кучности показателей повышается вероятность того, что две команды будут играть не друг против друга, а с третьей. Помните, как на Евро-2004 соседские страны Дания и Швеция сыграли между собой 2:2, обеспечив ровно тот результат, который выводил в плей-офф их обоих? Не исключено, что такие странные матчи начнут происходить чаще.

Будет очень скучно

Самый очевидный аргумент. Если бы 48 команд участвовали в предыдущем ЧМ 2014-го года, мы бы, вероятно, увидели на турнире команды Узбекистана, Буркина-Фасо, Венесуэлы и Панамы. Звучит, конечно, экзотично — но много ли было бы радости зрителям от матчей, в которых они бы принимали участие? Мы и так видели на том турнире команды Гондураса (0 очков в трех матчах, один забитый мяч при восьми пропущенных) или Ирана (1 очко, один забитый мяч при четырех пропущенных) — кому будет хорошо от того, если таких сборных станет больше? При новом раскладе в групповом турнире будут сыграны 48 матча — и велика вероятность того, что многие из них будут унылыми. 

Фото: Максим Шеметов / Reuters / Scanpix / LETA
Президент ФИФА Джанни Инфантино

Будет очень дорого

Согласно подсчетам самой ФИФА (они базируются на прогнозе, согласно которому доход от Чемпионата мира в России в 2018 году должен составить 5,5 миллиарда долларов), при новой схеме ЧМ должен принести аж на 20 процентов больше денег, чем при предыдущей, — а прибыль должна увеличиться на 640 миллионов долларов. Однако очевидно, что увеличатся и расходы, — причем до той степени, при которой взяться за организацию такого мероприятия будет тяжело сколь угодно состоятельной стране: стадионы, гостиницы, транспорт, логистика, инфраструктура — все это непросто обеспечить и для 32 команд и их болельщиков, а теперь их станет в полтора раза больше. Немудрено, что уже говорят о том, что первый чемпионат с 48 командами, который должен пройти в 2026 году, будут проводить совместно США, Мексика и Канада — и вполне вероятно, что при новой схеме о Чемпионатах в одной стране вообще можно будет забыть (или ждать ЧМ в Китае).

Футбол не нуждается в популяризации

Один из основных аргументов чиновников ФИФА и Джанни Инфантино лично заключается в том, что их миссия — нести футбол людям, а ничего не мотивирует развитие спорта в стране лучше, чем когда ее сборная участвует в Чемпионате мира. Допустим — но действительно ли футбол нуждается в продвижении? Сборные стран Юго-Восточной Азии вроде Таиланда или Малайзии никогда не попадали на ЧМ, но это не мешает тому, что в каждом местном баре показывают по телевизору матчи чемпионата Англии или Лиги чемпионов. Футбол — это глобальная супериндустрия: матчи ЧМ-2014 смотрели по телевизору больше трех миллиардов человек; не совсем понятно, сильно ли вырастет это количество при новой схеме — и стоит ли это того, чтобы снижать уровень самих игр.

Контраргумент: Феномен Исландии

Было бы некорректно делать вид, что доводов в пользу новой схемы не существует. Можно сколько угодно усмехаться по поводу потенциальных матчей Гана-Узбекистан или Албания-Канада, но вообще-то инклюзивность — это важно, «уровень футбола» — понятие довольно умозрительное (как ни крути, финалы ЧМ сами по себе очень часто представляют собой скучное зрелище), а великие или просто классные игроки могут появляться в самых неожиданных странах: см., например, либерийца Джорджа Веа, так никогда и не сыгравшего ни на одном большом глобальном турнире, или валлийца Гарета Бэйла, у которого теперь такой шанс появляется.

А главное — есть прецедент. Когда Чемпионат Европы расширили до 24 команд, все тоже хоронили турнир и говорили, что будет скучно, — однако тот же Уэльс на турнире 2016 года дошел до полуфинала, а запомнится ЧЕ не только личной драмой Криштиану Роналду, но и влюбившей в себя весь континент сборной Исландии, которая тем самым изрядно нарастила свой туристический потенциал. Скептики скажут на это, что Исландия, занявшая уверенное второе место в квалификации к Евро, попала бы на турнир и при предыдущей схеме, и все же: на каждом ЧМ есть команда-неожиданность, команда-чудо, команда, которая доказывает, что футбол — это все еще не только про экономику, но и про, извините, дух. Коста-Рика в 2014-м; Гана (и Уругвай) в 2010-м; Болгария в 1994-м и так далее. Разве плохо, если таких сборных станет больше?